Об опыте экстериоризации

Мы уже несколько семинаров говорим о явлении экстериоризации, и я хотела бы тоже поделиться одним своим опытом переживания этого явления.

Я пережила этот момент в 2006 году во время родов. Не могу сказать, что роды были тяжелыми, скорее наоборот – легкими и быстрыми, но сам факт того, что тело несколько часов испытывало непривычный дискомфорт и интенсивные болевые ощущения, позволил мне пережить и запомнить момент экстериоризации.

Это произошло в третьем периоде, на самых интенсивных схватках, я вдруг ощутила, что мне очень хорошо, спокойно, прохладно и совсем не больно. Я не потеряла сознание, не видела себя сверху, ничего такого, просто восприятие как бы расслоилось на фракции: нижний плотный слой – боль и физическое самоощущение, верхний слой, в котором находилось сознание, и зона их соприкосновения.

Я еще успела подивиться мудрости природы и красоте системы человеческого тела, в которой предусмотрен такого рода самонаркоз для экстренных случаев. Я наблюдала течение каких-то процессов в своем теле, видела, что эта передышка дана для того, чтобы мышцы успели восстановить тонус, находилась в здравом (как мне казалось уме), пока не услышала голос врача.

Врач звал анестезиолога (я рожала без анестезии), сказал делать обезболивание, а то «она уплывает» (это про меня). Потом он начал меня тормошить, искать пульс, а я пыталась сказать, что все со мной в порядке, что я себя чувствую капитаном звездолета и все системы в норме, и если бы что-то пошло не так, то я бы об этом раньше него узнала и обязательно бы сообщила, но меня подвел язык и сказать толком ничего не получилось.

И это было такое странное соединение ясного сознания и довольно беспомощного тела. В общем, поставили мне какой-то укол, через пару минут появился на свет ребенок, а я так и была не здесь и не там. Я видела стену палаты и в то же время «границу миров».

Ну это тоже в кавычках, не столько видела, сколько переживала. Я посмотрела, постояла, подумала, причастилась (при этом не теряя ясности сознания в теле – т.е. я не ощущала себя бесплотным духом, просто сохранялась вот эта фракционность восприятия) и… все. Через час уже скакала с новорожденным в палате.

Но при этом я успела сказать себе: запечатай этот момент в своем сердце до того дня, когда тебе придется встать пред ликом смерти. Я тогда не пользовалась термином «экстериоризация» и даже если и была мистиком, то интуитивным и теоретически неподкованным. Но понимание того, что пережитый момент был мистическим, пришло даже в мою молодую и буйную на тот момент голову.

Я помню состояние покоя и лучезарной ясности, осознание того, что смерти нет и боль есть лишь сорт иллюзии и даже когда на поверхности бушует буря внутри себя мы можем пребывать в абсолютном лучезарном покое.

И примерно тогда же ко мне пришло понимание того, что то, жизнь, которая кажется нам отрезком, который начинается в случайной точке и в случайной точке заканчивается, на самом деле есть круг, цикл, включающий рождение и смерть, а также период между рождением и смертью (физическая жизнь) и период между смертью и рождением (гиперфизическое существование, не менее важное, хоть и скрытое, недоступное привычному восприятию).

Если мы на этой схеме заменим Восток точкой рождения, а Запад – моментом смерти, то получим привычную картину жизни: родился, жил, умер…

Но как это красиво сказано у Руми «когда заходит Луна или Солнце садится за горизонт, это может выглядеть как конец, но конец ли это, скажи, о Душа, видевшая многие закаты и рассветы?»

Мне бы хотелось оптимистично завершить рассуждение признанием, что с этого момента я перестала бояться смерти, но это не будет правдой. Я не перестала бояться, но, знаешь, я много чего боюсь: начиная с уколов и заканчивая сложными экзаменами.

Но я ведь знаю, что если не делать вовремя прививки или пропускать экзамены, то результат будет не радостный. То же и со страхом смерти: я не могу от него избавиться совсем, но я могу контролировать его, чтобы он не ослеплял меня, не заставлял поступать безрассудно, уподобляясь боязливому слуге из суфийской притчи:

Смерть рассказывает:

"Жил в Багдаде купец. Послал он слугу на базар за товаром, но тот прибежал назад, бледный и дрожащий, и сказал: "Господин, на базаре в толпе меня толкнула какая-то старуха; я оглянулся и увидел, что меня толкнула сама смерть. Она посмотрела на меня и погрозила мне. Господин, дай мне коня, уеду я из этого города, скроюсь от своей судьбы.

Поеду я в Самарру, где смерть не найдет меня". Дал купец слуге коня, сел слуга на коня, вонзил шпоры ему в бока, и помчался конь со всех ног. А купец пошел на базар, увидел меня в толпе, подошел и спросил: "Почему ты погрозила моему слуге, когда увидала его нынче утром?" - "Я не грозила ему, - ответила я. - У меня лишь вырвался жест удивления. Я не ожидала увидеть его в Багдаде, потому что сегодня вечером у нас с ним свидание в Самарре".

Если у меня получится встретить смерть спокойно и смиренно, то я смогу сказать, что, несомненно, многого достигла в искусстве жизни. «Даже невежественный ум смиряется с неизбежным» - но если смирение, обусловленное полной бесперспективностью борьбы, это путь ума, не тренированного в различении, то путь мистика воплощен формулой «Я – знающий, чему должно исполниться, и ожидающий это спокойно».

Знание всегда освобождает от страха, а терпение – есть один из престолов любви. И даже если сейчас мой ум пылок, необуздан и нетерпелив, то медитативное погружение в символизм XII аркана придаёт моим мыслям размеренность течения, а движениям ума грациозную плавность и сдержанное внутреннее достоинство. Так внутреннее меняется юный шалопай, впервые ступивший под гулкие своды гимназии. И эта перемена сознания, безусловно, радостна.